Image
25.06.2022

Три философа и два башмака

Не самая, пожалуй, известная, но одна из самых загадочных картин Ван Гога носит самое обыденное название: «Ботинки» (или «Башмаки»).

Не самая, пожалуй, известная, но одна из самых загадочных картин Ван Гога носит самое обыденное название: «Ботинки» (или «Башмаки»).

Винсент Ван Гог «Башмаки», 1886

  Франсуа Гози, один из художников, с которым Ван Гог познакомился в Париже, вспоминает как Винсент искал подходящую обувь для картины: «На блошином рынке он купил пару старых, больших, неуклюжих башмаков  — башмаков какого-то работяги  — но чистых и заново начищенных. Это были обычные старые ботинки, ничего примечательного в них не было. Как-то днём, когда шёл сильный дождь, он надел их и направился на прогулку вдоль старой городской стены. И вот, залепленные грязью, они стали гораздо более интересными».  И Ван Гог написал «портрет» ботинок не один и не два, а целых шесть раз!

Но чем они его привлекли? Что он хотел высказать этими ботинками?

Где нет фактов, открывается соблазнительный простор для догадок и фантазий.

Первым фантазировать принялся знаменитый немецкий философ Мартин Хайдеггер своём эссе «О сущности искусства». Считал он, что эти ботинки принадлежат крестьянке и выражают саму суть крестьянского существования. Они грубо сколоченные, они — грязные, они облеплены комьями глины и земли. В этом смысле они похожи на своего хозяина, который тоже всю жизнь проводит на земле и кормится от земли. Да, они грубые, как груб крестьянин. Да, они грязные, как грязен он. Но они надёжны, они бесконечно терпеливо переносят непогоду, холод, дождь и сырость, как и их хозяин, который всю жизнь ходил вдоль своей межи в поле и ни на что не жаловался.

«Всё это замечательно! Но всё это не более чем фантазия» — так прямо и написал известный американский искусствовед Мейер Шапиро, который доказывал, что Хайдеггер в своих построениях просто-напросто противоречит фактам. Ведь на всех картинах Ван Гога, где изображены крестьяне, они, как правило, носят деревянные башмаки.

Что же тогда такого нашёл в этих грязных ботинках художник? «Самого себя» — отвечает Шапиро. Да, ботинки – это аллегория существования. Но не крестьянина, а самого художника. Они одинокие, они неприкаянные. Они покрыты пылью сотен дорог, по которым приходится идти человеку в поисках собственного угла. Так что ботинки эти – аллегорический автопортрет. Ван Гог вложил туда своё ощущение потерянности, одиночества, изгнания.

И тут в спор вмешался третий философ – француз Жак Деррида, который указал на то, что толкование и Хайдеггера, и Шапиро во многом обуславливается их собственной историей и политическими взглядами. Хайдеггер – консерватор. И естественно, ему образ крестьянина, слившегося с собственной землей, гораздо ближе. Шапиро же — либерал. И для него на первом месте в любом анализе стоит человеческая личность с её индивидуальностью и неповторимостью. Поэтому он, скорее, склонен видеть в картине то, что вложил в неё художник. А Хайдеггер желает найти в ней некую высшую истину, которую тот только раскрыл. Таким образом, сами ботинки – это всего лишь ботинки. Они ни о чём не говорят, они пусты, однако открыты для любых интерпретаций. А интерпретация зависит от интерпретатора.

Пара обуви, 1887, 34,0 × 41,5 cm,  Балтиморский художественный музей Сабо, 1888,  Музей Винсента Ван Гога, Амстердам Пара обуви ,   33 cm x 41 cm,  Музей Винсента Ван Гога, Амстердам Пара обуви, 37,5 cm x 45,5 cm, Частная коллекция Пара обуви, 44,0 cm x 53,0 cm,  Музей Метрополитен Три пары обуви, 49,0 cm x 72,0 cm,  Гарвардский художественный музей

Так вот спор об одной отдельно взятой картине обнажил интересные грани разных философских течений 20-го века. Ботинки стали своеобразным пробным камнем, на котором выявлялись достоинства и недостатки теоретических подходов к искусству.

Пускай меня простит Винсент Ван Гог
За то, что я помочь ему не мог,
За то, что я травы ему под ноги
Не постелил на выжженной дороге,
За то, что я не развязал шнурков
Его крестьянских пыльных башмаков,
За то, что в зной не дал ему напиться,
Не помешал в больнице застрелиться.
Стою себе, а надо мной навис
Закрученный, как пламя, кипарис.
Лимонный крон и темно-голубое, —
Без них не стал бы я самим собою;
Унизил бы я собственную речь,
Когда б чужую ношу сбросил с плеч.
А эта грубость ангела, с какою
Он свой мазок роднит с моей строкою,
Ведет и вас через его зрачок
Туда, где дышит звездами Ван Гог.
А. Тарковский, 1958

Источники: Пашков, Алексей Олегович Три философа и два ботинка: Текст [электронный ресурс] / Алексей Пашков // Блог экскурсовода Алексея Пашкова, 2019. — Режим доступа: https://peterburg-blog.ru/tri-filosofa-i-dva-botinka/. — (дата обращения: 24.06.22);

Талейсник, Семён Все башмаки Ван Гога: Текст [электронный ресурс] / Семён Талейсник // Остров Андерс: сайт, 2013. — Режим доступа: https://andersval.nl/kamera-obskura/iskustvo/7215-vse-bashmaki-van-goga. — (дата обращения: 24.06.22)

Последние новости

Card image

Всего там высажено 130 деревьев, установлено столько же именных табличек.

Card image

В Реутове продолжают работать основные и дополнительные пункты вакцинации от коронавирусной инфекции.

Card image

Процесс должен происходить в рамках существующего законодательства — депутат Фото:

Card image

У кофеварок, как и любого оборудования, могут возникать проблемы в работе, связанные с постоянным или неправильным использованием.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *